потерянная миля

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Займи своё имя.beon.ru, пока оно свободно

потерянная миля > 26 января 2013 г. 13:27:50



Комментировать может только автор записи.

.

Парцифаль 26 января 2013 г. 13:27:50
я просто оставлю это всё здесь.

Категории: Недотворчество
Обратите внимание на:
...оставляя годы позади...(с) 9 марта 2014 г. Aevian Tikei
оставляйте свои уины ась!!!! 10 октября 2014 г. чудо в кедах ленусик
Оставляйте свои уины!!!! 4 сентября 2011 г. Маргарита Реброва IМария БерсеневаI
Парцифаль 26 января 2013 г. 13:28:16 постоянная ссылка ]
Мальчик и Пёс.

Жил когда-то пёс. Он был большой, красивый и сильный. С волчьими лапами и большими белыми клыками, шёрсткой цвета пожелтевшей травы и добрыми глазами: один – карий, другой – серо-голубой.

Жил когда-то мальчик. Он был маленький, бледный и слабый. С карими глазами и вечно растрёпанными чёрными волосами.

Он любил пса. Приходил каждый день кормить его, или просто посидеть рядышком, провожая солнце, уходящее за верхушки деревьев. Мальчик любил помолчать с псом.

А пёс любил встать на задние лапы и, положив передние мальчику на плечи, улыбаться тому в лицо, свесив на бок язык.

Тогда мальчик обнимал пса, прижимаясь к нему и перебирая тонкими пальцами его шёрстку. Он закрывал глаза и улыбался, вдыхая запах пёсьей шерсти – такой любимый и родной запах.

И они могли долго так стоять, пока у обоих не заболят лапы. А прохожие проходили мимо и так странно смотрели на мальчика и пса, будто не знали, что для друзей нормально - обниматься. Мальчику было жаль этих прохожих, а пёс не обращал внимания. Он просто улыбался, свесив на бок язык.

Однажды пёс нашёл себе подругу.

Мальчик радовался за пса, когда тот стал папой. Он носил из дома лучшую еду для подруги пса и помогал, чем мог.

И скоро он насквозь пропитался запахом этой семьи. Щенки принимали мальчика за своего и подолгу возились у его ног, играя. А пёс со своей подругой лежал неподалёку и добродушно улыбался, свесив на бок язык.

А потом пришли люди. Они убили всех. Перестреляли семью пса, даже щенков, объяснив это тем, что бродячим собакам не место в городе. Ведь все родители опасаются за жизнь своих детей.

Но никто не догадывался, что одному из этих детей этот пёс заменил семью.

Мальчик часто приходил на то место, где они с псом обнимались и молчали, улыбаясь друг другу, но теперь уже один провожал солнце, уходящее за верхушки деревьев.
Парцифаль 26 января 2013 г. 13:29:03 постоянная ссылка ]
Не сто пятьдесят слов.

Здравствуйте. Мы не знакомы? Меня зовут, скажем, Анатолий Бубликов. Смешная фамилия, знаю. И чтоб икалось тому человеку, кто решил мне её дать. На самом деле я с самого детства от неё страдаю. Сам я не толст, но из-за фамилии меня на протяжении всей жизни преследовали такие клички, как Бублик, Пончик и всё в таком духе.

Я появился от того, что мой Создатель решил внезапно поупражняться в писательстве. Прочитал в какой-то брошюрке такое задание, что, мол, опишите жизнь некоего г-на Бубликова, уложившись в сто пятьдесят слов. Я не знаю, сколько слов понадобится Создателю для описания моих тридцати двух лет жизни, но сам я могу сказать, что они были скучны и однообразны. Каждый божий день был похож на предыдущий.

Начнём со школьных времён, пожалуй. Меня будила мать, каждое утро в семь часов. Я бубнил в подушку, что уже проснулся и встаю, сейчас-сейчас, мам, я уже встал. Но мы-то с вами, парни, знаем, что утром встаёт не только солнышко. А тем более, у подростка с бушующими гормонами. Уже лет с двенадцати я страстно желал засадить хоть кому-нибудь. Сначала в моих мечтах фигурировали красотки-актрисы, потом, со временем, девчонки из моего окружения. Ну, как из моего? Я был не особо популярен в школе, и девушки не увивались за мной. Я думал тогда, что это из-за моей фамилии. Может, так оно и было, кто знает сейчас? А может, виной всему были моя зажатость и неумение подойти к девушке. Опять же, из-за фамилии. Я дико комплексовал по этому поводу. Не смейтесь, так оно и было. Я думал тогда, какая девушка станет встречаться с парнем по фамилии Бубликов? И поэтому все мои жалкие попытки завести разговор умирали, так и не родившись. Учился я тоже неважно, кстати.

Окончив школу (все одиннадцать классов, которые я чудом протянул), я подал документы в университет. Очень готовился к экзаменам, но провалился. Проходной балл был слишком высок, явно не для моих мозгов. Переживал я сам по этому поводу не долго, больше бесилась мать. Помню, как пришёл с экзамена, прошёл на кухню, не разуваясь, кинул сумку на стол и сказал: «Не сдал». Отец тогда молча перелистнул страницу газеты, цокнув языком. Это молчание было столь красноречивым, что все слова матери можно было пропустить мимо ушей. Как я и сделал.

В армию меня не взяли, хоть я и надеялся, что это мой последний шанс стать хоть сколько-нибудь и хоть кем-нибудь уважаемым человеком. Но состояние здоровья не позволило. Астма и плоскостопие. Отец сказал, что из меня ничего не выйдет.

Сейчас я мелкий офисный труженик, толком и не знающий своих обязанностей. Зато я могу похвастаться собственным рабочим местом, где стоит компьютер, лежит недописанный отчёт и два дырокола. А также набор разнокалиберных ручек. Пишет из них лишь одна. Ах да, на этом месте я сижу уже десять лет. Или одиннадцать. В моём возрасте время странно идёт. Неуловимо. Будни тянутся медленно, а выходные пролетают, не успеваю и глазом моргнуть.

Я иногда вспоминаю детство. Раннее, ещё до школы. Я помню кое-что, хоть это и может показаться удивительным, в мой-то тридцатник с лишком. Я вспоминаю детский сад, где детям не важна была моя фамилия. Где я был просто Толя. Где мы с ребятами сражались за большую красную машину на пульте управления. И иногда я даже побеждал, и тогда пугал воспитательницу. Моя красная машина выруливала на бешеной, как мне тогда казалось, скорости из-за потёртого кресла прямо под ноги немолодой женщине в пятнистой, чёрно-белой кофте. Она так забавно вскрикивала и прижимала ладони с пухлыми пальцами к груди. «Кто это хулиганит?!» - кричала она. А ребята смеялись моей шутке. В такие минуты я чувствовал себя королём мира. Это так давно было.

А сейчас я стал лысеть. Рановато, но стрессы и плохое питание сказываются на внешнем виде. Уже два месяца, как не пью пиво. Только курю. Дешёвые сигареты, которых всегда в избытке в любом киоске.

От меня ушла жена пару лет назад. Детей у нас так и не было. Она нашла себе кого-то. Кого-то получше меня, кого-то побогаче и поуспешней. Кого-то, кто ещё может что-то дать ей и её возможным детям. Она ведь ещё молода, ей всего тридцать лет.

Отец умер недавно. Попал в аварию, отвозя очередного клиента по адресу. Он был таксистом. Теперь я иногда прихожу к матери, помогая ей по дому. Что-то починить, сходить за продуктами, когда ей тяжело. Ей уже шестьдесят, и её ноги не позволяют ей совершать длительные прогулки. Но теперь, когда моя жизнь прожита наполовину и я немногого добился, она по-настоящему рада мне, когда я прихожу. Она хорошо готовит. А я отдаю половину зарплаты, выплачивая ипотеку. Наверное, я буду это делать до самой смерти, ещё лет тридцать. А кто это будет делать после меня?
Парцифаль 26 января 2013 г. 13:29:49 постоянная ссылка ]
Парень в автобусе.

Он, кажется, простужен. Кашляет, закрыв лицо воротником чёрной куртки. Хотя сейчас все простужены. В автобусе то и дело разносятся звуки кашля и сморкания.

Я оборачиваюсь. Люди такие некрасивые. Его тоже нельзя назвать красавцем, совсем обычное лицо. Таких полно на улицах. Но его глаза меня зацепили. И дело не в серо-зелёном цвете, не в том, как солнце из расчищенного пятнышка на замёрзшем стекле пронизывает радужку, заставляя её словно светиться изнутри. Дело в мыслях, которые я вижу в его глазах. И что-то подсказывает мне, что мы бы поладили. Если бы не моя трусость и не типичная реакция людей на нестандартные вопросы.

- Что?
- О чём Вы?
- Мы знакомы?

Мне грустно. Грустно с самого того момента, когда я узнал результаты экзаменов. Я мог бы лучше, я мог бы. Неудачник. Но у него рукава куртки на кнопках, и он их так забавно застёгивает и расстёгивает. Скрепляет между собой рукава. Пристегнёт одну кнопку, берётся за другую, но первая отстёгивается, и он делает это снова. У него красивые пальцы. Только мизинец странный, будто был сломан. Его сражения с кнопками заставляют меня улыбнуться.

Я не вижу, какого цвета его волосы. В автобусе полумрак, но брови у него светлые, кажется. Пряди, выбившиеся из под полосатой шапки, тёмно-русые, вроде бы. Интересно, какие они на ощупь. Наверное, мягкие, но кончики колючие – секутся.

Такое ощущение, что мы едем бесконечно долго. Но я не хочу приезжать. Я бы провёл вечность в этом автобусе, исподтишка наблюдая за тем, как его пальцы чертят бессвязные полосы на замёрзшем стекле, как взгляд то и дело беспокойно возвращается к наручным часам. Он, наверное, спешит. А автобус так медленно тащится. Если он опоздает, случится что-то ужасное. Что-то непоправимое.

***

Он вышел раньше меня. Промятое от его веса кресло, ещё теплое, наверняка. Я смотрел на него, пока его не заняла какая-то девушка, зашедшая на следующей остановке. Она не знает, что он сидел в этом кресле почти час, который тянулся как целая вечность.

Стало так пусто. А ведь я почти забыл о боли в ногах. И разочаровании от результатов экзаменов.
Парцифаль 26 января 2013 г. 13:30:25 постоянная ссылка ]
Безгранично.

Суббота. Иду я после учаги в то кафе. Думаю отдохнуть, развеяться думаю. Сижу за барной стойкой, за барменом наблюдаю. Час сижу, полтора. А время то быстро пролетает, то как жвачка тянется.

Смотрю, чувак заходит тот самый. Идёт, довольный, ко мне, лыбится. Хлопает по плечу и спрашивает, а делал ли я сегодня клизму.

- Хаха, - говорю, - космическая шутка.

А он ржёт. Он вообще много ржёт. По поводу и без повода. Я серьёзно опасаюсь, что его что-то рассмешит во время минета. Там, случай из жизни вспомнит. Будет давиться и ржать.

Заказывает себе пиво, и мы уходим за дальний столик. Я сок апельсиновый потягиваю через соломинку. Он – пиво. Я стараюсь не думать ни о чём. Сок кислый, на языке апельсиновая мякоть. Пиво холодное, бутылка запотевшая. Чувак глотает – кадык вверх-вниз. Я не думаю.

- Всё херня, Кеш, забей, - говорит он.

А я забил. Разве по мне не видно? Я самый похуистичный человек в мире. Похуистичней меня только древесные лягушки.

Скатываю шарик из жёлтой салфетки и прицеливаюсь, закрыв один глаз. Кидаю шарик в девушку, сидящую через столик от нас. Она вздрагивает, оборачивается. Усмехаюсь и жую кончик соломинки. Я не при делах.

Иногда ты думаешь, что есть такая точка в твоей жизни, которая как Джек Харкнесс в пространстве и времени, - статичная. Ты даже не представляешь, как ошибаешься. Ты думаешь: «Вау, как мне повезло! И так будет всегда!». И твои удивление и растерянность просто безграничны, когда ты понимаешь… что это вовсе не так.

Твоё раздражение безгранично, когда ты не можешь уснуть в три часа ночи. Хотя в постели лежишь уже давно. Ты изучаешь мелкие невидимые трещинки на потолке над собой. И стараешься не думать. И даже получается. Классно, я не!.. думаю… чёрт.

Безгранично гениальные мысли приходят к тебе во сне. Экранизируй ты их - получишь миллион Оскаров. Они все испаряются, как только открываешь глаза. Коварные твари.

Безграничное отчаяние ебёт тебя особенно жёстко, когда ты не можешь избавиться от мыслей. О том, что умрёшь одиноким, несчастным, в обнимку с бутылкой какой-то алкогольной дряни, или с чьим-то хуем в заднице и во рту. И ещё по одному в руках. А никто не заметит. И несколько негров будут продолжать трахать твой медленно остывающий трупик. Безгранично долго.

Я стараюсь не думать.
Парцифаль 8 февраля 2013 г. 05:55:58 постоянная ссылка ]
Почему учитель решил сменить работу?

Последняя ручка летит в портфель. Из коричневого кожзама, потёртый на углах. Пряжки ремешка потеряли свой блеск за двадцать лет.

Двадцать лет. Ничего себе. Да, столько времени провести в школе – это вам не шутки. Нервы ни к чёрту, детей ненавижу. Очень надеюсь, что их у меня не будет. но Мери уже пять лет хочет забеременеть и недоумевает, почему же все наши попытки ещё не дали результата. А я подсыпаю ей в утренний кофе противозачаточное. Не очень хорошо с моей стороны. Я не знаю, как долго она будет со мной ещё при таком раскладе. Будет лучше убедить её в том, что бесплодна она, а вовсе не я.

Я долго думал уйти с этой работы, но никак не мог решиться. Всё-таки никому не нравится находиться в периоде поиска. Все эти газеты, объявления, собеседования. Тем более, в свои сорок шесть я уже больше не являюсь таким уж востребованным работником. В мои годы сложно перейти на что-то новое, переквалифицировать­ся. Я сижу за этим столом уже двадцать грёбаных лет и кроме как вдалбливать основы английской литературы в головы малолетним тупицам ничего не могу.

Нет, я, конечно, мог бы подрабатывать где-нибудь, где требовалась бы грубая мужская сила. Грузчик, охранник – им неплохо платят. И на пособие для безработных в нашей стране вполне можно жить. Если ты один и не нуждаешься в новых туфлях каждый сезон, как дамы. Мери нуждается. И на работу учителя я мог себе позволить такие траты, ведь, как известно, преподаватели в Англии имеют неплохую зарплату, если, конечно, работают не в какой-нибудь бедной школе для евреев. Не люблю евреев.

Но я не могу это больше выносить. Вечные бумажки в спину, кнопки на стульях, неуважение учеников и коллег, подколы директора. Невероятно бесит.

Каждый пятничный вечер мы с Питером сидим в баре, и он говорит одно и то же. Каждый, чёрт возьми, пятничный вечер.
- Всё будет хорошо, Лари. – Глоток, мимоходом ухмылка барменше. Старый дурак. – Ты просто слишком серьёзно к этому относишься. Ко всему относишься слишком серьёзно.

А потом он рассказывает, как им со Сьюзен замечательно живётся. Как ей нравится нянькаться со вторым уже карапузом. Как они летом две тысячи третьего отдыхали на побережье, и Мэгги радостно визжала при виде маленьких цветных рыбок. Я знаю все эти истории наизусть до последнего слова. Он рассказывает их каждый пятничный вечер. Каждый, чёрт возьми, пятничный вечер.

Быть может, мне тоже нужно на побережье? Собрать чемоданы и вместе с женой уехать на пару недель? Быть может, я стану относиться легче ко всему? Быть может, мне не стоит выгребать последний мусор из ящика своего рабочего стола? Быть может, всё ещё утрясётся?

Но последняя ручка уже в портфеле. Пути назад нет.
Парцифаль 19 марта 2013 г. 11:58:50 постоянная ссылка ]
Место, которого нет.

Оказываясь здесь, я понимаю, как же давно тут не был. Пол и поверхность стола покрыты тонким слоем пыли, окна не открывались уже больше двух месяцев. Разложенный диван скрипит, простыни смяты. Они остались такими ещё с того времени, когда на них кто-то спал. Когда на них спали мы. Или когда не спали всю ночь напролёт. Когда слушали музыку с одних наушников, когда я проверял на наличие ошибок твои "романы" о мальчишке-бармене, поедая лимоны без сахара. Когда пробовал курить после секса, когда жевал твои сигареты.

Воздух здесь сухой и тёплый, а запах всё ещё наш. Он, наверное, никогда не выветрится. И приди я сюда через много лет, уже обзаведясь собственной семьёй, он всё так же будет здесь, будет напоминать о самых счастливых и одновременно самых болезненных моментах в моей жизни. О бесконечном чувстве вины, об отчаянии, о пустоте в голове и коме в горле. О "пузырьках от газировки" во всём теле, об улыбке, которую невозможно сдержать, о том, как голос дрожит в первый раз и сердцебиение зашкаливает.

Остаться здесь навсегда невозможно. Никогда не было возможно. Провести здесь и две минуты - роскошь, данная мне не понятно за какие заслуги. Поэтому ощущения такие острые, всегда были такими. Тёплый свет, путающийся в прозрачных занавесках. Мелкие царапины на гладкой деревянной столешнице, такой жёсткой под обнажённой спиной. Одинокая муха, жужжащая между стёклами старых деревянных окон. Доносящийся временами гул холодильника с кухни, сломанное радио на подоконнике. Этот последний этаж пятиэтажки без лифта - единственное место, возвращаться в которое так больно и сладко одновременно. И этот скрипучий диван с разворошенными простынями притягивает словно сильнейший магнит, заставляя зарыться в подушки лицом, вдыхать смешанный запах двух, бывших когда-то одним целым, людей, оставляя в голове, а теперь и в сердце, пустоту.

Я всё бы отдал, лишь бы только оказаться здесь с прежним тобой. С прежними нами.
Парцифаль 16 апреля 2013 г. 11:29:23 постоянная ссылка ]
Когда не к кому пойти.


- Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!
Грубые пальцы впиваются в мой подбородок и разворачивают лицо. Меня тут же пронизывает отвращение, внутри всё переворачивается, и бешенство, едва контролируемое бешенство, закипает в крови.

Это всё длится какие-то пару секунд, но кажется, что вечность. Мотнув головой, смотрю ему в глаза с мгновение и выхожу из комнаты. Мать, кажется, пытается что-то сказать, остановить. К чёрту всё! Как этот сукин сын вообще позволяет себе до меня дотрагиваться? Будто то, что он ебёт мою мать, даёт ему какие-то права.

Скрючился буквой зю на стуле, в комнате темно, тихо и тянет сквозняком от открытого окна. Середина апреля, но это погоду не волнует. А я всё ещё чувствую прикосновения его пальцев на коже. От этого трясёт, руками тру лицо, тщетно пытаясь избавиться от ощущений и подступающей тошноты. Так мерзко, просто невыносимо. И именно в этот момент я ощущаю... что одинок. Совсем один, да. Именно в этот момент я перебираю мысленно имена и лица тех, к кому мог бы прийти за порцией чего-то хорошего, чего-то, что позволило бы мне отвлечься и забыться.

О, и я вижу такого человека. Но я не смогу прийти к нему. Наверное, потому, что его больше нет. Для меня его больше нет. Нет для меня больше такого человека, который заставил бы меня забыть всё это дерьмо, что меня окружает. Нет больше того человека, которому я могу посвятить песни и рисунки. И это разрывает меня на части. Это заставляет меня кричать и сжимать своё горло руками до боли, и снова остервенело стирать прикосновения этих грубых пальцев.

О, если бы мне только было, к кому пойти.
Парцифаль 31 августа 2013 г. 11:33:57 постоянная ссылка ]
Коктейль эмоций творца.


Мы вместе вот уже три года и четыре месяца. И у нас ни разу не было секса. Я не могу пересилить себя и раздвинуть ноги, а он… он тоже не может. Хотя вот это-то и нормально. Потому что более натуралистого натурала я в жизни не видела. Такого, чуть ли не под два метра ростом, с Мальборо в кармане и заляпанных краской джинсах. «Ты опять уделался по самое не могу, как пятилетка», - говорю я каждое утро, хмуро болтая ложкой в огромной чашке кофе. «Это стезя творца, женщина, много ты понимаешь!». Отмахивается как обычно и косится на моё кофе. Сам делать не умеет и вечно стреляет его у меня, стоит только отвернуться. Ну да я так же поступаю с его сигаретами. А потом мы долго возимся на кровати, пока он не пытается (в который раз тщетно) пристроиться на мне, а я (так же безрезультатно) – нащупать его зад. У меня как обычно портится настроение, но поди скинь его, такого тяжёлого, но он понимает и со вздохом пополам с кривой усмешкой встаёт. Полчаса возится по квартире, а потом звякают ключи и хлопает дверь. На работу ушёл. Кормить семью. Меня. Я – его семья. Такая, ненормальная. И такая, какая ему не нужна совсем, я же знаю. Потому что ничего обычного нет в паре, в которой она мечтает трахнуть его, а он трахает других. И если бы случайных девок в баре, если бы. И если бы только трахает.

- Вот глупая девчонка, тебе же на семёрку! Так же быстрее будет и без пересадок…
- Она плачет, по-моему. Ты, гондон, обидел её?
- Не знаю, кис, она даже не зашла.
Молча хмыкаю и вытягиваю сигарету из протянутой пачки, стараясь не коснуться пальцами пальцев. Волосы его начинают серебриться от капель дождя, когда он высовывается с балкона, стремясь проводить бедную девочку взглядом как можно дальше.
- Вывалишься, - тяну его за задний карман назад. – Всё, за угол зашла. Сорвалась твоя рыбка с крючка. Ты долго следил-то хоть за ней?
- Две недели.
Вздыхает. Берёт новую сигарету. А я ещё ту жую. И тоже вздыхаю: «Извращенец».
- Вот чья бы корова мычала, ага.

И тут он прав, конечно. Но раз так, то и все мои мальчики ничуть не лучше меня. Но сколько бы их не было, ни один не заменит его. Как и все те девочки, за которыми следит он, не заменят ему меня. Вот и мучаемся.

- Я вчера один из твоих членов нашёл в шкафу для кастрюль. Ты охуела, женщина? Не раскидывалась бы хозяйством. В чьей заднице он побывал? Я даже не решился его трогать, сама уберёшь. И она ещё называет меня извращенцем! Да мои тараканы – это не тараканы даже, а так, божьи коровки!.. – и, не прекращая возмущаться, он уходит дорисовывать очередную жуткую картину. Творец хуев. Ну его… Если бы все его «божьи коровки» не были на самом деле «ядовитыми пауками».


Если бы всё было так просто, как пишут в этих своих рассказах озабоченные противоестественным­и отношениями фанаты Гарри Поттера и прочей лабуды, где обязательно должны быть два натурала, которые впоследствии с упоением трахают друг друга в зад. Или не натурала, не важно. Короче, они нашли друг друга. Мы вот тоже нашли, но мне не радостно просыпаться, кончая от снов, в которых моя рука по запястье в его анусе, а он кусает подушку и выгибается, хрипло прося наподдать ему сильнее. И кажется, что если бы я была мужчиной, то всё стало бы куда как понятней. Я – грёбаный пидорас, он – нормальный мужик. Но между ног у меня нет того, что есть даже у самого задрипанного гея.

Я ещё полчаса мёрзну на балконе, когда звонят в дверь. Раскрошив остатки пожёванной сигареты вниз, иду поинтересоваться, кого же там принесло "с утра пораньше в воскресенье". Открываю, а там – девчонка. Ничего необычного. Два мокрых чёрных хвостика и синяя блузка. Ей лет шестнадцать на вид. Хотя сейчас не понять, сколько лет молодежи. Какие-то они все неопределяемые эльфы. Худенькие, бледненькие, с обдолбанными печальными глазами и тонкими запястьями. С одинаковыми модными причёсками, в красных шёлковых штанах. Подростки, мать их… Неужели он видит меня такой же, раз все его «жертвы» выглядят одинаково, а он каждый раз смотрит на меня виновато и жадно? Вот такой коктейль эмоций в душе моего творца.

Девчонка переминается на пороге. Явно растеряна: зуб даю, он не сказал ей, что живёт не один. Я обычно отсиживаюсь на том же балконе. Неудобно получилось.
- Эээ… Я, наверное, квартирой ошиблась, - бормочет брюнетка своими яркими красными губами и нервно слизывает помаду.
- Нет, ты по адресу, не волнуйся, - улыбаюсь. Не хочу её напугать раньше времени. – Я его соседка по квартире, он мне комнату сдаёт. Ты проходи на кухню, сейчас позову его. Рисует опять, должно быть…

А потом я несколько часов сижу в скрипучем кресле на балконе, боясь лишний раз передвинуться, и впервые курю, а не жую его Мальборо и стараюсь не реветь в голос. Стараюсь не слушать, как они там трахаются на нашей с ним постели. Потому что не мне жаловаться в нашем случае. Разве что на свою ненормальность. На то, что не могу быть обычной бабой и родить ему ребёнка. Конечно, не сейчас, а ещё через пару лет. Как-то привязать его к себе. Потому что его тараканы передохнут со временем, и ему надоест смотреть на меня «виновато и жадно». Надоест выслеживать девочек неделями. Надоест улыбаться им и ласкать их. А потом провожать поздно вечером, а потом бить головой о стену в грязном переулке, а потом дрочить на их окровавленные виски, а потом просить меня помочь с телом, а потом смотреть «виновато и жадно» и «я хочу, чтобы на их месте была ты, я хочу тебя, тебя, тебя тебя тебятебятебя а ты»… а ты банально не даёшь. Потому что это будет твой последний раз. А ему больше не на кого будет смотреть «виновато и жадно». Вот такой коктейль эмоций в душе моего торца…

- Где ты их находишь?
Он молчит долго, долго курит. А потом, когда я уже начинаю забывать, что спрашивала, отвечает:
- Не знаю, кис. Оно само.
Парцифаль 24 июня 2015 г. 06:38:47 постоянная ссылка ]
Мёртвые Боги.


Когда приходит он, наша власть здесь всё ещё сильна. Ничто не предвещает беды, только вчера моё капище окропила кровь петуха. А сегодня детей нашего отца загоняют в реку их собственные правители. Те, кто обращался к нам в трудный час битв, неурожаев и мора. Те, кто ещё недавно мог отличить Небесную Свадьбу от погони за Змеем, теперь неистово крестятся и сжигают наши изображения на холмах, воздвигая там уродливые дома пришельца.

Рыба гниёт с головы, но наши младшие сёстры и братья не так скоро забывают тех, кто учил их, как жить в этом Мире. Воины обращаются ко мне, а их жёны – к моей жене, но лишь некоторое время. Сначала из чистой веры, которую их князья посмели предать, наслушавшись россказней заморских жрецов, потом – из упрямства, а после и вовсе по привычке.

Когда умирает последний старик, поднимавший некогда дитя к небу за благословением Солнца, его правнуку больше некому рассказать, что гром – это грохот колесницы в небесах. Что было время, когда люди были смелы и добры, когда младшие брат и сестра отправились на выручку старшему. Как благодаря им Солнце засияло в небе вновь после тридцати лет Зимы и Холода.

Одно время мы смотрели на то, как отказались даже от пришельца, сумевшего поработить умы нашего народа. Как больше полувека люди боялись освятить себя их новым знаком Добра и Мира. Не было в сердцах наших злорадства, только тоска. Люди созданы так, что в тяжёлые времена их душа тянется к Свету, так не всё ли равно, откуда этот свет исходит. Мы любили их тогда, любили и теперь. И любим по сей день, ничто этого не изменит. Даже когда люди перестанут верить в нас, мы не перестанем верить в людей.

Нынче же обилие пришельцев развратило людей. Каждый проповедуем им своё: Он истинный, только Он! Все другие – ложные! Сжигай их святилища, рушь их храмы, убивай их мужей, жён и детей, если те не пожелают увидеть Истину! Вместе с тем, в тех же храмах напомаженные жрецы прославляют Любовь. Люби своего ближнего, уважай мать и отца, почитай своих стариков. Убивая чужих.

Я хожу среди них. Я вижу глаза тех, чьи предки помнили и знали свои корни. В этих глазах нет даже их пресловутого Христа, за которого они готовы перегрызть глотки друг другу. Поддаваясь веянию моды, они вешают на шеи символы, что когда-то оберегали наших младших братьев и сестёр, поверх распятий пришельца, чьи жрецы жгли наши капища. Они не помнят наших имён, они не помнят наших уроков.

Теперь мы слабы. Слабы без веры людей. Слабы, но всё так же готовы поспешить на помощь в Тёмный Час, ведь когда их разумы вновь откроются, они увидят… Увидят сияющую колесницу в небесах и лик моего брата. Огонь не обожжёт более их руки, а Ветер приведёт туда, куда нужно. Наши младшие братья и сёстры вновь впустят в свои сердца то, что сейчас называется волшебством, магией, чудесами. Они вспомнят былое, вспомнят времена, когда Папоротниковый Цвет указывал на клады в земле, а в рощах путника поджидали русалки. Что Живая Вода течёт из под Алатырь-камня, а любовь Берегинь сулит ложные богатства. Хозяин лесов, Медведь, вновь обретёт для них черты Велеса, Волчий Пастырь погонит волков на охоту, а деревья обретут души.

Потому что Боги не умирают. Боги ждут. Настанет день, когда мы вернёмся.
 


потерянная миля > 26 января 2013 г. 13:27:50

читай на форуме:
пройди тесты:
Пламя страстей или я в школе!(6)
подходишь ли ты итачи?
Какая вы фея?
читай в дневниках:

  Copyright © 2001—2019 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх